— Нет, просто они начинают ценить меня, — был ответ Стронга, довольного предстоящей интересной работой.
Даже доброжелатели говорили о Стронге: «Вот идет наш носорог». А носорог, как известно, плохо видит, что перед ним делается, и бросается на врага только по прямой линии.
В Африке и случилось то, что в газетах того времени промелькнуло, как «Эффект Аллена Стронга», но о чем ни он, ни его ассистент потом не захотели дать никаких объяснений.
И все же признание пришло. Он потрудился не напрасно. Что было, то было, а сейчас он не может себе позволить и секунды бездействия.
Целый месяц Стронг слушал доклады прибывающих экспедиций, пересматривал составленные карты, принимал гербарии и насекомых. Впрочем, последнее делал Бауэр. Он оставлял по нескольку экземпляров для коллекции, и то из числа погибших, а всех живых уносил с собой.
Лифкен, не жалея сил и времени, помогал профессору, и Стронг был доволен, что он оценил его всепрощение.
Стронг вскочил, оделся, умылся, но завтракать не стал.
Ученый пересек парк, вышел к саду, где по его плану должен был строиться инсектарий, и в недоумении остановился перед длинной стеной пятиметровой вышины. За стеной на высоком шпиле высился круглый шар, переливавшийся всеми цветами радуги. Это был большой стеклянный шар, видимый издалека. Профессор вспомнил, что этот шар появился на второй день после его приезда в институт. Стена уходила в сад за овраг и высилась по ту сторону его. На стене монтеры укрепляли проволоку.
— Что вы делаете? — спросил он рабочих.
— А тебе какое дело! — ответил один.