— Ну, так я могу! — крикнула Дебора. — Я сама пойду к попечителю.
Потом он узнал, что она написала заявление от его имени.
То были ужасные сутки для Аллена. Все последующие дни он сидел в своей лаборатории, терпеливо работал и молча переносил наглые уколы, которые недостойные, но высоко мнящие о себе люди любят наносить тем, кто имеет настоящие заслуги.
Стронг, несмотря на молодость, уже был известен за границей своими работами. Стронга нельзя было просто так вышвырнуть, не наделав шума, особенно после его сообщения о колорадском жуке во Франции. Тем более, как враг, он мог наделать много неприятностей «Акционерному обществу элеваторов». Его оставили и сделали доцентом, но слова попечителя стали известны Аллену: «Он не того калибра человек, который нам нужен для профессора».
Первенец Стронгов умер от дифтерита, но Дебора обвиняла в его смерти Аллена, обвиняла в невнимании к семейным делам.
Самолюбие Стронга страдало. Мысль создать «свою школу», что утверждало бы систему его научных взглядов, не давала ему покоя. Вот почему он так много времени потратил на то, чтобы сделать из своего ученика Арнольда Лифкена, сына тюремного надзирателя, настоящего ученого, который мог бы ему помогать. В последние годы он также много времени тратил на подготовку своего молодого ассистента Джека Райта и так разочаровался в нем.
После случившегося Аллену много раз отказывали в его просьбе участвовать в обследовании районов распространения сельскохозяйственных вредителей в соседних штатах. Зато сразу разрешили ехать с экспедицией в Мексику, где в то время было восстание. Этой поездке он был обязан заочному знакомству с известным профессором Джонсоном, работавшим в той же области.
Затем Стронга командировали в Южную Америку. В то время там была вспышка холеры.
Когда же Аллену Стронгу разрешили участвовать в Северо-Африканской экспедиции для изучения истории распространения вредителей по археологическим данным, то даже не слишком догадливая жена сказала ему:
— Они надеются, что тебя укусит скорпион или ты умрешь в пустыне от жажды!