Сапегин снова и снова вспоминал все подробности биологических диверсий, совершаемых американскими монополистами…
— Егор, а ну-ка, доложи нам по-английски, только негромко, историю биологической диверсии.
Егор собирался сделать ход на шахматной доске. Он поставил фигуру обратно и начал так:
— В Германской Демократической Республике первыми подняли тревогу по поводу американского самолета, сбросившего биологические бомбы, дорожный смотритель Генрих Веберт из Хозмара, а в районе Аммерна — станционные смотрители Альфонс Гросс и Готлиб Мейберг. Они созвали народ и нашли 9297 колорадских жуков. В открытые окна квартир, ресторанов, вокзалов залетали эти не виданные раньше здесь американские жуки с десятью черными полосками на желтовато-бурых надкрыльях. Их видели в водах рек и в морском прибое. Американские самолеты во множестве сбрасывали жуков и их красноватые личинки. Это была массированная бомбежка биологическими бомбами.
После упорных боев биологическое наступление, предпринятое Комитетом двенадцати против Германской демократической республики, было отбито. Борьба немецкого народа за урожай, против организаторов голода была выиграна с братской помощью советских ученых, — закончил Егор.
Сапегин сделал несколько стилистических замечаний, и молодые люди опять углубились в игру. Егор обдумывал ход, и это раздражало нетерпеливого Романа.
— Пойдешь ли ты, наконец! — нетерпеливо сказал Роман.
— Своевременно или несколько позже, — невозмутимо ответил Егор.
Роман порывисто вскочил.
— Когда сделаешь ход, позови! — возмущенно сказал он и направился к борту теплохода.