Захватив с собой Егора, Максим Иванович Сапегин прошел к президенту академии:
— Почему советская делегация не была заранее извещена об этой выставке?
— Это само собой разумелось, — ответил президент. — Будь здесь сейчас ваши экспонаты, мы поместили бы их.
— Безусловно поместили бы! — поддержал подошедший Лифкен.
— Очень хорошо! — сказал Сапегин просто. — Мы привезли экспонаты. Нам их наконец выдали из таможни. Сейчас мы их расставим — это займет не больше двух часов.
Президент растерянно посмотрел на Лифкена. Поспорили. Президент куда-то вышел, видимо советоваться, и, возвратившись, дал согласие. Лифкену он шепнул, что Пирсон разрешил. Ведь транспарант с игрушечным железным занавесом уже сыграл свою роль. Вряд ли гости, однажды осмотрев выставку, будут возвращаться к ней только потому, что появились советские экспонаты.
Егор поспешил к друзьям с приказанием Сапегина срочно привезти ящики с экспонатами и сделать выставку. Молодых ученых не надо было подгонять.
Ящики были доставлены. Роман Крестьянинов, не дожидаясь, пока принесут лестницу, влез на стол и сорвал декоративный «железный занавес». Эскиз выставки был разработан раньше, но рассчитан на место втрое большее. Это создало некоторые трудности в размещении экспонатов.
Пирсон ошибся. Большинство участников конгресса уже толпились возле стендов Советского Союза. Они не только смотрели, но и помогали устанавливать экспонаты, оживленно обсуждая их. Особенно усердствовал пожилой загорелый толстяк с лысой головой, в больших очках. Да и было чем восхищаться! Для решения научной проблемы в буржуазных странах ученому требовалась целая жизнь, а в Советском Союзе исследование, повторенное десятками тысяч колхозных агролабораторий, на сотнях тысяч полей, многими тысячами энтузиастов, позволяло решать проблему за несколько лет.
Поражало все: и огромное участие государства в борьбе с вредителями не только в своей стране, но и в соседних странах, и новые биологические и химические средства борьбы. Такому размаху и деловитости могли позавидовать любые другие страны. Поэтому люди Луи Дрэйка все чаще пускали в оборот слово «пропаганда». Но фото свидетельствовали против них.