— Отложите устройство стенда до ночи — вы мешаете открытию конгресса, вы отвлекаете делегатов, — настаивал Лифкен.
— Мы заканчиваем через десять минут, — хладнокровно возразил Сапегин. Мы никого не удерживаем насильно.
— Все это очень, очень интересно! — запротестовали участники конгресса.
Особенно рьяно усердствовал тот же пожилой загорелый ученый. Лифкену пришлось уступить.
Так была отбита атака, но это была лишь первая атака.
Едва только профессор Сапегин отделился от толпы, чтобы издали бросить последний взгляд на установленные стенды, загорелый толстяк, слегка прихрамывая, подошел к нему:
— Я профессор Джонсон с острова Барбадос. Темный цвет кожи — результат действия лучей тропического солнца. Я белый.
— Очень рад! — Сапегин крепко пожал руку и, улыбаясь, сказал: — Ваше объяснение меня обижает. Ведь мы не расисты!
— О да! Я знаю, но… В последнее время часто приходится разочаровываться в людях… Простите, я имею в виду не вас… — Джонсон суетливо оглянулся и прошептал: — Мне совершенно необходимо поговорить с вами наедине.
— Я к вашим услугам, — серьезно отозвался Сапегин и добавил: — Вы не боитесь, что общение с советскими учеными может доставить вам неприятности?