— Стоп! — решительно заявил Стилл и поднял руку. — Где вы слышали, чтобы в Советском Союзе и в странах народной демократии была безработица? Если кто-либо из вас был в Берлине, то знает, что в восточной зоне Берлина безработицы нет, а в западной зоне множество безработных, и дело не в лишних людях, а в порядках, создающих безработицу. Разве у нас не сжигают и не портят пшеницу и кукурузу, чтобы ее нельзя было есть? Разве у нас не топят в океане картофель и не выливают молоко в реки, вместо того чтобы отдать эти продукты безработным?
— Ну, ты, парень, не агитируй! — возразил молчаливый летчик. — Ты, видно, из того же лагеря, что и девица… Одни слова!
Снова раздался звук падающей бомбы, и летчики, с трудом подавив желание броситься ничком, обернулись к Полю.
— Так вот в хронике, — продолжал Поль, — один священник тоже сказал: «Применение атомной бомбы все равно от нас не зависит, и это не нашего ума дело. Агитировать за запрещение — одни, говорит, слова…» И уж в самом конце кинохроники дали одной американской мамаше сказать свое мнение об атомной бомбе, чтобы потом не говорили, что нет свободы слова, и не дали сказать тем, кто против. Женщина сказала так: «Нет, нет, нет, не надо атомных бомб, с нас хватит войны!»
— Но ведь агитировавших за атомную бомбу было больше! — заметил Эптон.
— Да, в кинохронике их показали шесть против одной, — подтвердил Поль и скептически улыбнулся.
— Вот видите!
— Я не только видел, но и слышал, — подчеркивая слово «слышал», ответил Поль. — Я слышал, как вдруг во всем затемненном зале раздались одобрительные свистки и аплодисменты по адресу женщины, протестовавшей против атомной бомбы и войны. Другим не аплодировали.
— Я шел сюда выпить рюмку спиртного и потанцевать, а попал на митинг, смешно сморщив нос, сказал Эптон.
— Вы обязаны ответить на мой вопрос, — сказала молодая женщина. — Верите ли вы в силу Слова с большой буквы?