— Имея в виду то, что я рассказал о кинохронике, — напомнил Поль.
— И то, что я скажу, — добавил Робин Стилл. — Я, ребята, механик. Работаю. У меня есть жена, сын, дочка. Живем дружно. Значит, все, казалось бы, в порядке. Я хочу сказать, что то, о чем я скажу, не вызвано ни безработицей, ни голодом. Когда кто-либо недоволен теперешними правителями Америки, его сейчас же обвиняют в антиамериканской пропаганде. Мои родители — потомственные американцы, и я тоже вырос в Америке. Я сражался с фашистами за Америку. И я хочу, чтобы у нас в Америке дела шли хорошо для всех американцев. Так вот, я скажу так… — Робин Стилл взглянул на скептически улыбающегося летчика Эптона, быстро поднялся и, показывая пальцем на Эптона, выпалил: — Ты подлец, негодяй и предатель!
У Эптона от удивления даже открылся рот. Уж очень это было неожиданно. Он, может быть, и потребовал бы объяснений, но поймал недоверчивый взгляд спутницы. Это было как удар хлыстом. Несколько мгновений он еще сидел неподвижно, но затем лицо его покраснело. Эптон вскочил, и стул с грохотом упал на пол. В следующее мгновение он сорвал с себя пиджак и швырнул на пол, чтобы поскорее от него отделаться. Стиснутые, выдвинутые вперед кулаки, чуть откинутая голова и медленные, агрессивно-наступательные шаги по направлению к Стиллу были достаточно красноречивы.
Решать споры кулаками было обычным явлением.
Бармен побежал к столику и закричал, чтобы дрались на улице. Эптон не обратил на его слова никакого внимания.
— В чем дело, Роб? — крикнул Поль вставая. — Поберегись, Эптон! Роб уложит тебя с первого удара.
Летчики тоже вскочили с самыми воинственными намерениями.
— Не вмешивайтесь! — крикнул им Робин Стилл. — Вы славные парни, и выпивка за мной! — Стилл стоял спокойно, опустив руки, и, видимо, не собираясь драться.
От соседних столиков подбежали любители зрелищ.
Эптон уже готов был ударить Стилла, но тот поднял руку и крикнул: «Стоп!» И столько было силы в этом приказе, что Эптон замер, не зная, что и думать.