— Одна из выгоднейших отраслей американской человекоубойной промышленности! — сказал Сапегин с места. — Это организация голода биологическими средствами.
— Пропаганда! — заорал председатель.
— Прекратите, прекратите это! — кричал Лифкен.
— Смотрите! — крикнул Гаррис с кафедры, поднимая над головой сосуд. Вот еще один вид биологической бомбы для распространения микробов сибирской язвы и других болезней посредством зараженных мух, перьев, листьев и насекомых!
Казалось, в зале разорвалась атомная бомба. Все ринулись к кафедре, чтобы убедиться собственными глазами. Снова завыл радиоглушитель, и в зале вдруг потух свет. Над дверями зажглись красные и синие неоновые надписи: «Выход». Делегаты покидали зал. Гаррис затерялся в толпе.
В фойе все слышали радиопередачу об оскорблении американского гостеприимства советской делегацией.
— Мы, — заявил диктор, — огласим выступление молодого советского ученого Крестьянинова, выступившего от имени советской делегации на приеме у Мак-Манти.
Все выходившие останавливались и слушали.
В темноте зала Роман Крестьянинов, с портфелем в руке «прикрывая тыл», отстал от своих, с трудом сдерживая чей-то натиск сзади. Кто-то его толкнул, пытаясь вырвать портфель. Роман осветил незнакомца электрическим фонариком и увидел рослого детину с изуродованными ушами и приплюснутым носом.
— Руки прочь! — крикнул Роман, с трудом удерживая портфель.