— Сюда-то я и хотел прийти до ливня, — сказал Дакир и пошел под навес на бамбуковых столбах. — В лесу главная опасность не тигры, а падающие деревья.
Очутившись под крышей, Бекки облегченно вздохнула, вытерла мокрое лицо и сейчас же сняла резиновый плащ, решив больше никогда не надевать его: все равно мокро. Гром гремел все реже и реже. Шелестели листья, булькала и шипела вода.
«Ну и дождь! Вот так дождь!» — мысленно твердила Бекки, беспокойно вглядываясь в окружающие деревья, не блеснет ли оттуда огонь выстрела, но, кроме темных дрожащих контуров, закрытых пеленой воды, ничего не могла рассмотреть.
Дождь перестал так же внезапно, как и начался. Часы на руке Бекки показывали половину второго.
Ручьи быстро уменьшались. С листьев все реже капала вода. Кругом стоял белесоватый туман. Стало свежее, но тело по-прежнему было в испарине.
Дакир молча пошел вперед. Бекки с карабином на плече шла по следам, внимательно всматриваясь в зелень. Так они прошли часа два с половиной и вышли в очень веселый лес. Здесь не вплотную, а на расстоянии друг от друга стояли темно-зеленые кудрявые деревья с блестящими листьями и не было бесчисленных лиан, похожих на канаты, переброшенные с одного дерева на другое.
— Кофейная плантация, — сказал Дакир.
Потом они опять двигались по лесу и пришли к густым зарослям травы, поднимающейся выше человеческого роста. Дакир и боец о чем-то тихо разговаривали. Они оглядывались во все стороны, как люди, сбившиеся с пути. Вместо того чтобы рубить проход в траве, Дакир просто полез на нее. Потом он объяснил Бекки, что это была трава лалак, которой зарастают заброшенные плантации. Они пошли по упругой траве, не касаясь земли. И опять начался лес.
— Скоро придем? — спросила Бекки, стараясь не показать усталости.
— Битьяра — терпение, — ответил Дакир.