Они прошли в соседний дом, и Бекки через дыру в матерчатой занавеске увидела Анну Коорен. Стройная девушка ее роста, в бриджах, крагах и голубой шелковой рубашке с короткими рукавами и открытым воротом, стояла перед клеткой, где сидела говорящая птица бео. Коорен насвистывала несколько тактов одного и того же мотива. Изумрудно-красно-желто-синий бео переступал лапками по прутику в клетке, клонил голову набок и время от времени насвистывал тот же мотив.
Коорен выпрямилась, громко зевнула, потянулась, потом лениво заложила руки за спину, расставила пошире ноги и, снова наклонившись к клетке, сказала: «Анна Коорен, Анна Коорен, Анна Коорен». Бео послушал и в ответ произнес два слова по-малайски.
— «Анна Коорен умирает в плену, умирает в плену», — твердила Коорен.
— Я бы не сказал этого, — раздался густой грудной голос Эрла. Он вошел в комнату.
Анна быстро повернулась, все так же держа руки за спиной.
— О-о-о! Новое явление?! — сказала она. — Вы избавитель или тюремщик?
— Если вы хотите вернуться к отцу, вам придется написать одно письмо, сказал Эрл.
— Ага! Выкуп! Сто тысяч долларов наличными?
Бекки поразило, как чертами лица Коорен похожа на нее и как все-таки они не похожи друг на друга. «В чем же секрет?» — задала она себе вопрос. У Анны в лице, во всей ее фигуре было что-то подчеркнуто надменное, вызывающе злое, уничтожающе пренебрежительное. Бекки пыталась понять, что именно создавало это впечатление. Коорен держалась прямо… «Ага, голова несколько более закинута назад, чем надо… вот так. Щурит глаза… — Из сумочки Бекки вынула зеркальце и прищурила глаза. — Нет, не так. К тому же Коорен чуть-чуть кривит верхнюю губу… вот так… и резко двигает бровями. Жесты резкие, повелительные…»
Бекки пропустила часть разговора. Теперь она видела Коорен в профиль.