— Не только четырех летчиков и десять малайских патриотов, а хоть сорок тысяч желторожих! Отец это сделает! Но объясните, чему я была обязана столь длинным ожиданием. Ведь письмо я могла написать на второй же день пленения. Диктуйте, но дайте ручку и бумагу.
Эрл подал. Коорен крупными шагами подошла к низенькому столику и, поджав ноги, села по-восточному.
— Напишите отцу, что живы, здоровы, но чтобы он поспешил тотчас же освободить четырех американских летчиков и десять патриотов. Вот их имена. Эрл подал бумажку. Наклонился и молча прочитал написанное. — Добавьте, сказал он, — чтобы он вам больше не посылал коробочек с записками и ядом.
Коорен быстро оглянулась и задержала свой взор на лице Эрла. Но Эрл невозмутимо смотрел на письмо. Она промолчала и снова принялась писать.
— И напишите, чтобы Ян Твайт напрасно не летал над римбой.
И это написала Коорен.
— И напишите, как с вами хорошо обращаются!
Коорен написала, положила ручку и встала.
— Я попалась, охотясь за дурианом, — сказала она. — За это вы могли бы, по крайней мере, угостить меня дурианом, и я бы с удовольствием отблагодарила мистера… — Она внимательно смотрела в лицо Эрлу.
— Я не честолюбив, — ответил Эрл. — Просто я спасаю своих друзей-летчиков. Ребята хотели подработать на контрабанде медикаментами, но их подвел самолет.