— Дело даже не в этом, — продолжал Эрл. — Задача, полученная Джимом от нас, — разоблачение происков капиталистов против индонезийского народа и помощь патриотам, чтобы разоблачить биологическую войну, организованную американскими монополистами.
— И я буду помогать! — упрямо сказала Бекки.
— А вы можете выдать Джима.
— Вы с ума сошли!
— Вы можете навести сыщиков на след Джима, сами того не желая.
— Вы не верите мне?
— Если бы это было так, мы бы не взяли вас. Но поймите меня правильно: вы еще очень молоды и, помогая Джиму, будете серьезно рисковать жизнью. Если вы будете мешать американцам или англо-голландцам, вас могут отравить, например, и мы вряд ли сможем вам помочь.
Бекки задумалась. Пройдет несколько дней — и она сможет быть свободной и… спокойной. Но разве она мечтала о спокойствии, разве она затем приехала сюда? И Бекки все это высказала Эрлу.
— Хорошо, — сказал Эрл, — я еще подумаю. Но ваша первая обязанность учиться дисциплине. Поэтому вы выполните первое задание и будете ждать указаний, ничего не предпринимая. — Потом Эрл показал фотографии летчиков. Если надо будет говорить с ними доверительно, наедине, скажите так: «От Джо Хилла» — тогда они вам доверятся. По этому паролю к вам придет также посланец от меня.
Кроме этих фотографий, Эрл передал Бекки девять семейно-дружеских фотографий, отобранных у Анны. Здесь была фотография Гюна Ван-Коорена, крупного мужчины с прямым, властным взглядом небольших, глубоко посаженных глаз под седыми насупленными бровями. У него были седые волосы ежиком и широкая, но короткая седая борода. Усов не было. У Яна Твайта было умное, но порочное лицо, небольшие, узенькие усики. «Авантюрист и негодяй» таково было впечатление Бекки о нем.