— Да, беру. И довольно об этом, у меня и так болит голова.
Мотор наконец заревел, гидроплан понесся, подпрыгнул несколько раз на воде и полетел.
Бекки подала Тунгу ключ и приказала открыть большой чемодан. Оттуда Бекки взяла платок и, намочив его одеколоном, положила под шлем, на голову. Концы платка свисали на лицо.
Военные пересели ближе к пилоту и, разложив карту, о чем-то тихо совещались.
Бекки показала Яну Твайту на место рядом с собой и, когда он сел, молча протянула ему его письмо, найденное в кармане брюк, о том, что забытый Анной зонтик привел Хетти в ярость и что Ян Твайт имеет поразительные сведения для отца Анны о преподобном Эмери Скотте. Глядя краем глаза в щелку, образовавшуюся между концами свисавшего с головы платка, она увидела, как волнение сразу охватило Яна Твайта. Перекосив лицо налево, он нервно провел мизинцем левой руки по левому усику, затем перекосил лицо в правую сторону и провел мизинцем правой руки по правому усику.
«Какой идиотский жест у этого фатоватого щеголя! Тоже мне… „тигр“!» И Бекки фыркнула, вспомнив подпись под письмом к Анне: «Твой тигр Ян». Не тигр, а котенок, и к тому же премерзкий, решила Бекки, но продолжала выжидающе молчать.
— Анна, вы ведь хорошо знаете твердый характер своего старика?
— Да, — ответила Бекки-Анна.
— Мне не хотелось вас пугать, но он накануне абсолютного краха.
— И вы?