Бекки так переволновалась, что не спала.
Утром, после плотного и пьяного завтрака, комиссия выехала на плантации. Полковник обнаглел и все время говорил Бекки пошлые комплименты.
К дождю они вернулись в город, чтобы после обеда ехать на плантации по другую сторону города. Когда Бекки зашла в комнату, чтобы переодеться, служанка-малайка вошла следом и молча подала конверт без адреса и остановилась возле Бекки. Бекки удивилась такой вольности со стороны малайки, разорвала конверт и вынула небольшой листок бумаги.
«Анна вылетает вечером. Будьте готовы. Обязательно встретьтесь с Джимом у Скотта. Желаю успеха. Эрл».
Бекки сразу развеселилась: значит, Эрл и Дакир живы и бомбежка им не повредила. Она на радостях дала служанке пятьдесят долларов. Та вместо ответа подала коробку спичек. Бекки поняла и сожгла письмо. «Нас много, мы победим», — подумала она. Эти и подобные им мысли вдохновляли Бекки. За обедом она была очень весела и много смеялась. После обеда Бекки предложила членам комиссии, если, конечно, им позволяет совесть, подписать акт. Все охотно подписали.
Бекки отозвала в сторону Ганса Мантри Удама и передала ему подписанный экземпляр акта.
— На конгрессе вы поступите, как подсказывает вам совесть, — сказала Бекки. — Вы разоблачите тех, кто биологическими средствами борьбы уничтожает зеленые богатства Индонезии, кто создает голод! Вы полетите в «Дугласе» Ван-Коорена до Сингапура. Оттуда отправитесь на рейсовом самолете в Сайгон, а из Сайгона — на Тайван, в город Тайнань. Там на американском «Чайна-клипере» полетите в Америку.
— Но ведь преподобный Скотт еще не подписал…
— Он и не подпишет, так как он американской ориентации, — пояснила Бекки.
Она могла бы добавить, что миссионер Скотт — агент Пирсона и Дрэйка, но Бекки понимала, что ей не следовало говорить это ученому. Лишь бы он поскорее выехал и не встретился с агентами Ван-Коорена, которые могут этому помешать.