Бекки в душе послала Скотта ко всем чертям, но с готовностью кивнула головой, соображая, с чего начать.
Скотт распорядился подать ликер и, когда слуга принес, собственноручно налил две высокие узкие рюмки.
— Ну, а теперь, — сказал он, — как обычно, мы выпьем с вами во славу божию.
«По-видимому, это здесь принято и придется выпить», — решила Бекки. Она взяла рюмку и проглотила сладкую, жгучую жидкость.
Ее поразила странная усмешка, чуть перекосившая полные губы Скотта. Он держал свою полную рюмку в руке и чуть насмешливо, с любопытством смотрел Бекки в глаза.
— Вкусно? — спросил он.
— Вкусно! — соврала Бекки.
— Анна Коорен, — оказал Скотт, подчеркивая слова, — никогда не пьет ликера. Больше того, она ненавидит ликеры. А вот сухое вино Анна пьет охотно и много, но предпочтительно коньяк.
— Неужели вас удивляет каприз женщины? — спросила Бекки, стараясь выпутаться из создавшегося положения.
— С Анной Коорен, — продолжал Скотт, — я в очень дружеских отношениях, и мы хорошо знаем друг друга. Анна Коорен, как только входит ко мне, сейчас же требует ванну, а здороваясь, каждый раз заявляет, что у меня «опять потная рука».