Когда Анатолий и Бекки подошли к Сапегину, он спросил:
— Анатолий, соли фосфора и фосфористый водород у тебя с собой?
— Обязательно! Они в саквояже, в машине.
— Бекки, ваш знакомый может дать этой соли в корм жукам, в гроте? спросил Сапегин.
— Нет, Джек Райт для этого не годится.
— Тогда и мой план не годится! — огорченно сказал Сапегин. — Мне давно хотелось поговорить с вами, Бекки. Я не был лично знаком с вашим отцом, но мы знали друг друга по трудам, обменивались изданиями. За что, собственно, он получил премию?
— Раньше я знала, а теперь не знаю, — грустно ответила Бекки. — Не буду же я вам повторять газетную ерунду!
— И не надо, — сказал Сапегин. — А не было ли среди изобретений вашего отца какого-нибудь особо секретного открытия, которым могли бы заинтересоваться господа типа Луи Дрэйка? Не находил ли он каких-либо особо вредных жуков?
— Отец никогда не говорил мне об этом. Я ведь воспитывалась в Канаде. А когда приехала к отцу, то увидела перед собой скрытного, молчаливого и очень несчастного человека. Он тратил свои доллары на опыты, колледж не давал ни цента. Он брал деньги на опыты даже у меня, когда я получала призы за стрельбу.
— Меня очень удивило, когда Лифкен стал профессором, а ваш отец остался доцентом. Но я не пойму, почему его держали в черном теле? Я понимаю, вы дочь, но…