У ярко освещенного дома Ван-Коорена стояло множество автомобилей. Из открытых окон лились громкие звуки музыки. Все знали, что Ван-Коорен дает бал по случаю окончания работы комиссии Международного конгресса по борьбе с вредителями и болезнями растений.
Весть о сожжении острова облетела все побережье. Народу хорошо были известны звериные нравы колонизаторов, не останавливающихся ни перед какими средствами порабощения. Поэтому незначительные результаты работы комиссии, не обнаружившей доказательств вредительской деятельности филиала Института Стронга, опубликованные в этот день газетами, не ввели в заблуждение ни одного честного человека. Весть о сожженном острове поразила всех.
То там, то здесь собирались группы людей.
«Правды! Мы хотим знать правду!» — то и дело раздавались голоса.
Ни в одной газете не было сообщения о гибели острова. Полицейские и «матта-глан» (черный глаз), как называли агентов, разгоняли толпу.
Многочисленные приглашенные заполняли гостиную, приемный кабинет, вторую гостиную и большую крытую веранду, где танцевали. Общество было очень пестрое; деловые круги были представлены банковской группой Ван-Коорена, представителями «Юниливерс», представителями фирм от Рокфеллера, Дюпона и других. Здесь были сахарозаводчики, скупщики каучука. Среди военных тон задавали американцы. Голландские генералы были отодвинуты на второй план. Среди офицеров можно было встретить авантюристов, говорящих на странной смеси языков: английского, французского, испанского, голландского и умудряющихся вставлять в этот космополитический жаргон китайские словечки. Были здесь и представители индонезийских банков. Были друзья Анны и ее отца.
Ян Твайт не прибыл, так как был убит и ограблен прошлой ночью у себя в доме.
Некоторые гости танцевали, другие выпивали перед торжественным обедом, беседовали. Разговор, как и всегда в последние годы, касался главнейшей темы: притока американских капиталов, американизации жизни, карательных действий против патриотов, боровшихся за свободную, независимую Индонезию. Впрочем, о чем бы ни говорили, все давно уже нетерпеливо поглядывали на закрытые двери столовой.
Маркиз Анака, сидя в кругу американцев, тоже все нетерпеливее поглядывал на часы и на дверь, ожидая, когда же спена объявит о прибытии Юного Боба, Трумса, Ихары и Перси Покета. Если и можно было допустить, что советские ученые не были уничтожены на острове, то именно сегодня был крайний срок, когда их могли захватить. Многочисленные отряды на островах, полицейские и агенты донесли с Тысячи островов, что советские ученые не обнаружены.
Из членов комиссии на прием к Ван-Коорену явились: Дрэйк, Арнольд Лифкен, де Бризион, преподобный Скотт, недавно введенный в комиссию, и Ганс Мантри Удам. Последний сидел в гостиной на кончике кресла, почти у самых дверей, и чувствовал себя ужасно одиноко. К нему никто не подходил, с ним не заговаривали, на него даже не смотрели. Для гостей он был частью мебели, недостойной внимания. В старину случалось, что голландцы женились на малайках. Голландские власти не поощряли этого, но бывало, что голландец являлся в гости со своей женой малайкой. Теперь бы этого не допустили. «Американский образ жизни» и американское отношение к цветным становились обязательными.