Но Гномик очень спокойно сказал, что он не боится. Он привык лазить по горам, и ему даже интересно.
— Может, тебе страшно? — спросил он участливо.
— Мне? — протянул Ромка и засмеялся. — Я ничего не боюсь, вот Топс, тот явно трусит.
— Я не трушу! — сказал Топс задорно. — Мне просто неудобно: камни колют ноги, груз назад тащит, — но я могу идти по такой дороге хоть тысячу километров.
Обливаясь потом, замирая от страха, но движимые чувством самолюбия, мальчики двигались вперёд. Каждый из них страстно желал, чтобы кто-нибудь другой не выдержал и сознался, что боится, но самому выказать страх казалось позором. Никто не решался отступить первый. Они поднимались всё выше и выше в надежде, что скоро кончится эта «чёртова дорога».
Так прошёл ещё час. Ребята поднялись уже высоко над рекой, но карниз стал совсем узким, идти стало ещё труднее. Пот заливал им глаза, а смахнуть его было просто невозможно, потому что руки были заняты: ребята цеплялись пальцами за неровности скалы. Надо было держаться, «вжиматься» в каменную стену.
Ромка не выдержал и стал громко ругать дорогу. Но путь был так труден и опасен, что он скоро замолчал: он не мог тратить силы на разговор… Опасно было взглянуть вниз, опасно было остановиться.
— Кажется, зашли, — хрипло пробормотал Ромка, но никто даже не упрекнул его.
Ромка стоял, раскинув на каменной стене руки, прижавшись щекой к камню, за ним стоял Егор, потом Гномик, Асан, Топс и, наконец, Барс. Псу было труднее всех. Он стоял, застыв, как изваяние, и смотрел вниз, туда, где виднелась тонкая, как нитка, река.