— Знаю, — сказал Ромка, — а тот, что ухватился за ухо, сказал, что «слон — это большой лопух»!
Все засмеялись.
— Вот то же иногда получается с незаконченным опытом, — сказал Василий Александрович.
Егор сидел подавленный и смущенный. Надо же было ему хвалить эти гигантские орехи! Он был уверен, что это ореховое дерево — верх совершенства, а оказывается, у такого дерева много недостатков. А зачем его тогда выводили?
— А Ромка, Ромка-то, — прошептал Топс, все время ерзавший на скамье, — ученость показывает, прямо в академики лезет!
Егор, которого на фронте все баловали, хвалили и за его смышленость, и за твердый характер, и за бесстрашие, и за правдивость, сейчас страдал. Он ничего не ответил Топсу, и тот, привыкший видеть Егора уверенным в себе, с удивлением посмотрел на него. Куда же девался прежний Егор?
— А Гномика до сих пор нет, — сказал Василий Александрович, и это отвлекло Егора.
— Может быть, он встретил там Степку и тот захватил Гномика в плен? — шепнул Топс.
VI
А в это время Гномик с двустволкой в руках и патронташем, обвитым вокруг пояса, быстро шел по лесу. Сознание, что он, один в этой лесной горной глуши, идет охотиться, и веселило и тревожило мальчика.