А что, если он встретит дикобраза? Вокруг Гномика высились большие ореховые деревья, под ними росли алыча и кусты с ягодами. Но Гномик так все время спешил найти дичь, что у него не было времени останавливаться ни возле зарослей малины, ни у зарослей ежевики, чтобы полакомиться сочными ягодами.
Он шел, не думая ни о еде, ни об отдыхе. Несколько раз он менял патроны: то вставлял патроны с мелкой дробью на куропаток, то, мечтая убить дикобраза, он заряжал ружье картечью и даже вставлял патроны с жаканом против барса. Но, как назло, дичь ему не попадалась. Когда, по расчетам Гномика, судя по тени, было часа два дня, он решил сесть и отдохнуть, но не смог усидеть на месте и пяти минут.
Теперь он поднимался в гору вдоль правого склона неглубокого ущелья, густо заросшего грушей, кустарником и арчой. Кое-где встречались места свежевырытой земли, иногда за кустами слышался топот ног. Гномика слегка лихорадило от напряженного ожидания. Он смотрел направо, налево и вдруг увидел впереди, шагах в десяти от себя, огромную черную голову какого-то чудовища, торчавшую из куста. Первое желание мальчика было бежать. Потом руки как бы сами собой вскинули ружье — и грянул выстрел. Гномик ощутил удар всем телом и не сразу понял, что лежит на земле… Как он упал, он не помнил… Мальчик вскочил. Он оказался на крутом склоне ущелья, под арчой. Было тихо. Только звенело в ушах да стук сердца отдавался в горле.
Что же, собственно, случилось? Он хорошо помнил, что шел лесом по краю этого самого ущелья, оно было справа. Он прицеливался для практики и вдруг увидел в кустах это… Это, наверное, был медведь. Может быть, он уже лежит убитый? Мальчик огляделся, сдерживая дыхание, казавшееся ему слишком шумным. Но почему же тогда он очутился среди можжевеловых деревьев и арчи, метров на двадцать ниже того места, где он шел? Может быть, зверь сбил его с ног? Но где же тогда зверь? Гномик пристально вгляделся и вдруг опять увидел того же зверя.
Выше, на самом краю обрыва, под кустом, стоял большой, почти как телка, черный дикий кабан. Мальчик, задыхаясь от ужаса, поднял ружье и замер. Кабан не шевелился. Гномик прицелился, нажал спуск. Ружье не выстрелило. Ах, он забыл взвести курок… Осечка? Да нет — он впопыхах забыл перезарядить правый ствол, из которого уже стрелял. Задыхаясь от волнения, Гномик вытащил из ружья выстрелянный патрон. Где-то очень близко покатились камни — это зверь, привлеченный звуком перезаряжаемого ружья, бросился на мальчика. Гномик инстинктивно метнулся в сторону. Арча, стоявшая рядом, рухнула на него, срубленная ударом клыка.
Гномик знал из рассказов, да и по опыту охоты в яблоневом лесу, что дикие свиньи в страхе убегают от охотника, и был удивлен, что эта сама бросается на него. Но Гномик не знал, с кем он встретился, а встретился он со старым кабаном-секачом, охота на которого и трудна и не менее опасна, чем на тигра: грудь секача защищена толстой, мозолистой кожей, которую пробивает не всякая пуля.
Не сознавая опасности, Гномик даже обрадовался, что перед ним хотя и огромная, но просто дикая свинья, а не страшный медведь. Вот ребята обрадуются, если он убьет эту дикую свинью! Ведь это сделает он, Гномик, собственными руками… И как будет посрамлен Ромка!
Легко раненный и разъяренный секач только ждал случая разделаться с напавшим на него врагом. Гномик считал кабана дичью, а себя охотником, а кабан, повидимому, считал себя охотником. Спор должен был решить поединок.
Зверь где-то затаился. Теперь Гномик, наученный опытом, стоял не шевелясь. Потом бесшумно зарядил ружье и осторожно сделал шаг, второй… Под ногой треснул сучок. Сердце затрепетало… Нет, ничего. Тишина. Гномик подождал, сделал еще несколько шагов и… чихнул. Тотчас же из-за ближайшего куста, хрюкнув, выскочил кабан. Мальчик, не ожидавший увидеть его так близко, выпустил ружье из рук и ухватился руками за сук над головой. Он мгновенно подтянулся так, что коленями достал до подбородка. Дерево сильно тряхнуло. Гномик едва не сорвался.
Зверь промчался и с шумом исчез в кустах. Опять стало тихо. Ружье лежало на земле. Гномик разжал руки, прыгнул вниз, схватил ружье и, увидев, что кусты опять зашевелились, вскарабкался на дерево. Второпях он не разглядел, но потом заметил, что ствол дерева у основания был на треть срезан ударом клыка.