Царевна подняла голову и прозрела. Увидела она перед собой доброго молодца, стройного, как пихта, с черными, как спелая черемуха, глазами.
- Вижу, вижу!- вскричала Нагыр-Чечек и от радости заплакала. Вскоре она заснула спокойным сном.
- Вылечил я твою дочь, хан,- обратился Анчы-Кара к Дарынза-хану.- Хочу знать теперь: верное ли слово ханское? То, что я должен взять,- возьму. То, что вы должны дать,- дайте.
Смутился хан. Не хочется ему выдавать дочь за простого человека. А лысый лама опять ему что-то на ухо нашептывает.
- Слово мое верное,- говорит хан.- Но ты оскорбил мудрого ламу -- служителя бога. Посажу я тебя в тамы. Замаливай там свои грехи. Если выберешься оттуда, тогда приходи говорить со мной о женитьбе.
Бросили Анчы-Кара в глубокую тамы, привалили ее сверху каменной глыбой. Сидит Анчы-Кара ночь, сидит день - горюет, ламу лысого проклинает. Вдруг слышит: в углу мыши пищат.
- Если бы этот узник понимал наш язык, то мы бы спасли его. Вырыли бы подземный ход. Нас ведь в этом аале тысячи,- говорит черная мышь.
- А как же узнать, понимает он по-мышиному или нет?- спросила серая мышь.
- А вот как. Если он понимает нас, то пусть хлопнет три раза в ладоши.
Анчы-Кара поспешил хлопнуть три раза в ладоши, да от радости так громко, что мыши вмиг скрылись в своих норках. 'Что я наделал?- корит себя парень.- Спугнул мышек. Потухнет теперь мой доселе не угасавший очаг!'