… «Нет никакого сомнения, что жатва зерновых хлебов в нынешнем году значительно запоздает. В виду этого сельские хозяева поступят рационально, начав посев маковых головок и буковых шишек в июне, вместо августа».
… «Кое-что о тыкве. Сок этой ягоды служит любимейшим напитком для уроженцев внутренних местностей Новой Англии. Они предпочитают начинку пирожков из этих ягод — крыжовнику и, в качестве корма для коров, даже малине, так как она больше отягчает, чем действительно питает. Тыква является единственным, культивируемым на севере, съедобным представителем из фамилии померанцев, исключая, так называемой „бутылочной тыквы“ и одной-двух разновидностей „тыквы-тюрбана“. Но обычай садить ее во дворах, между кустарниками, ныне почти уже оставлен, так как, по общему убеждению, тыквою нельзя пользоваться в качестве дерева, дающего достаточно тени».
«Теперь, когда приближается теплое время и гуси уже начинают метать икру»…
Но тут мой внимательный слушатель подскочил ко мне и, потрясая мне руки, произнес:
— Довольно! Теперь я знаю, что все мой пять чувств находятся при мне: вы прочли все это слово также, как и я. Но, чужестранец, когда я прочел это самое впервые сегодня утром, я сказал себе: никогда, никогда до сих пор я не верил, не смотря на усиленный надзор за мною друзей моих, — но верю теперь, что я действительно сумасшедший. И испустив вой, который вы могли бы услышать за две мили, я бросился вон оттуда с целью лишить кого-нибудь жизни…
Имейте в виду: я сознавал, что все равно, рано или поздно, сделаю это, и потому одинаково успешно могу прямо с этого и начать. Перечитав еще раз некоторые места вашей газеты, дабы окончательно убедиться, я, вслед затем, поджог мой дом и ринулся вперед. Пока-что я успел уже кое-кого искалечить, а одного парня загнал на дерево, откуда, пожалуй, могу и снять его, если он мне понадобится. Но проходя здесь мимо, я подумал, что было бы не лишним переговорить с вами лично, дабы убедиться окончательно. Теперь вы внушили мне полную в себя уверенность, и я говорю вам, что это особенное счастье для того парня, там на дереве. На обратном пути я наверное свернул бы ему шею. До свиданья, сударь, будьте здоровы! Вы сняли с души моей великую тяжесть! Если мой рассудок выдержал испытание посредством ваших сельскохозяйственных статей, то я глубоко убежден, что теперь уже я его никогда не потеряю. Будьте очень здоровы, сударь!
Я почувствовал себя не совсем ловко по отношению к поджогу и к изувеченным персонам, о которых говорил этот субъект, так как не мог не сознавать, что, в известной мере, являюсь сообщником его в этих занятиях; но мысли мои были вдруг прерваны появлением настоящего редактора. Тогда я подумал про себя: «Ну, если бы ты действительно отправился в Египет, как я тебе это советовал, то, вероятно, я успел бы сделать из твоей газеты что-нибудь порядочное. Однако, вот ты уже и вернулся. Собственно говоря, я и сам поджидал тебя».
Выражение лица редактора было печальное, смущенное и безнадежное. Окинув взглядом разгром, произведенный старым господином и обоими молодыми фермерами, он сказал:
— Это печальная история, очень печальная история. Бутыли с растительным маслом, шесть оконных рам, плевательница и два фонаря разбиты вдребезги. Но все это еще сравнительно пустяки. Доброй славе газеты нанесен удар, от которого она, я боюсь, едва-ли когда-нибудь оправится. Да, действительно, никогда еще газета не вызывала такого спроса, никогда не распродавалась в таком количестве и никогда не достигала такой популярности! Но разве желательно стать популярным посредством безумия и приобретать средства посредством слабоумия. Друг мой, — клянусь вам словом честного человека, — вся улица запружена народом, а некоторые взобрались даже на заборы, в надежде увидеть вас лицом к лицу, так как они уверены, что вы сумасшедший. И они вправе думать так, прочитавши ваши статьи. Ведь это — позор для всей журналистики! И как вы могли забрать себе в голову, что в состоянии редактировать подобную газету! Ведь, очевидно, вы не имеете ни малейшего понятия о самых элементарных основах сельского хозяйства. Вы болтаете о борозде и о бороне, как будто это одно и тоже; вы несете околесицу о каких-то «мышиных периодах» у коровы; вы рекомендуете разведение хорька, в виду резвости его характера и искусства в поимке крыс… Ваше замечание, что морские улитки остаются неподвижными, если вблизи их играет музыка — излишне, вполне и совершенно излишне: ничто не может обеспокоить морскую улитку, — она всегда неподвижна и совершенно безразлична к музыке. О, друг мой, черт вас возьми! если вы сделали специальным занятием всей своей жизни изучение невежества, то сегодня с полным правом можете получить диплом доктора этой науки!
«Никогда до сих пор не переживал я ничего подобного. Ваше замечание о том, что дикий каштан становится ныне наиболее излюбленным предметом торговли, с очевидностью рассчитано на окончательную гибель моей газеты. Вы должны оставить ваше место — и убираться отсюда. Я достаточно насладился каникулами, и не хочу дольше испытывать это наслаждение, пока вы будете сидеть здесь на моем редакторском кресле. Я продолжал бы постоянно трепетать за те дальнейшие советы, которые вы еще могли бы предложит читателям. Я готов провалиться сквозь землю, как только вспомню, что вы трактовали о разведении устриц под рубрикой „сельское садоводство“. Уходите. Ничто на свете не заставило бы меня воспользоваться еще одним днем отдыха. О, зачем вы прямо не сказали мне, что не имеете никакого понятия о сельском хозяйстве!»