— Извозчик уже далеко, я его не могу догнать теперь.
— Да, он уехал, а ты зайди к нам, молодой человек. После обеда заложим лошадку и отвезём тебя к Никольсу на ферму.
— О, я никогда не позволю себе так затруднять вас. Что значат для меня три мили! Ничего!
— Да, но мы не допустим, чтобы ты так ушёл. Вот хорошее бы это было гостеприимство! Нет, у нас на юге так не поступают. Войди же, пожалуйста.
— Прошу тебя! — прибавила тётя Салли. — Нам это не доставит хлопот, напротив — одно удовольствие. Ты должен остаться. Ведь тут не близко — целых три мили по пыльной дороге. Когда я увидела, что кто-то подъезжает, я распорядилась поставить лишний прибор. Следовательно, всё в порядке. Войди и будь как дома.
Том ещё некоторое время жеманился, наконец вежливо выразил свою благодарность и вошёл в комнату. Он объяснил, что приехал из Гиксвилла и зовут его Вильям Томсон. За обедом он безумолку болтал о Гиксвилле, о тамошних жителях, о себе самом, о своём путешествии.
«Всё это хорошо, — думал я про себя, — но как он поможет мне выбраться из моей беды, не понимаю».
Вдруг, среди разговора, он вскочил и… чмок тётю Салли в самые губы, затем важно откинулся на спинку стула, как будто ничего не случилось, и продолжал разговаривать. Как ужаленная вскочила тётя Салли, вытерла рот рукавом и набросилась на Тома:
— Ах ты, бесстыжий щенок!
Он притворился обиженным: