— Ну, хорошо. Смотри только, когда зайдёт о нём речь у твоих родственников, ни ты, ни я о нём даже не слыхали. Ладно?
Порешив таким образом, мы переложили чемодан в мою тележку и разъехались. Конечно, я сейчас же забыл о том, что должен ехать тихо, и приехал на полчаса раньше, чем следовало. Старый фермер стоял в это время у дверей.
— Нет, это удивительно! — воскликнул он. — Кто бы мог подумать, что моя старая кобыла способна на такой подвиг! Теперь я её и за сто долларов не отдам. А было время, когда я хотел её продать за пятнадцать. Посмотрите, ведь даже не вспотела! Нет, это поразительно!
И, помогая мне вылезть из тележки, он всё время качал головой. Добрейшая душа был этот фермер! На свои собственные средства он выстроил школу, в которой учил детвору, и не брал ни гроша за ученье.
Через полчаса подъехал Том Сойер. Но ещё на расстоянии пятнадцати ярдов тётка Салли завидела его из окна.
— Кто-то приехал! — закричала она. — Кто бы это мог быть? Кто-то совсем незнакомый. Джимми, — обратилась она к одному из своих детей, — беги к Лизе и скажи ей, чтобы она принесла ещё тарелку супу.
Все бросились к дверям. Чужой человек здесь — целое событие, и им интересуются больше, чем жёлтой лихорадкой.
Том только ещё подходил к дверям, а бричка его скакала уже обратно. Мы все столпились у дверей, как стадо баранов. Том важно выступал вперёд, точно калькуттский петух. Он был одет очень франтовато, и присутствие многочисленного общества, приготовившегося внимательно слушать, очень воодушевляло его. Он необыкновенно важно и гордо подошёл к фермеру, снял шляпу и произнёс:
— Я имею честь говорить с мистером Арчибальдом Никольсом, не правда ли?
— Нет, милый мой, к сожалению, твой извозчик тебя обманул: ферма Никольса в трёх милях отсюда. Но ничего, войди сюда, войди!