— Господи боже мой! Конечно, это лишнее. Ещё бы! Ну чего ради ты будешь отпиливать ему ногу?
— Бывает! Бывает! Таких примеров немало. Если узнику никак не удаётся убежать на свободу, он отпиливает себе руку или ногу. Ногу лучше! Шикарнее! Но так как Джим — негр, так как он не знает благородных тюремных традиций, нам приходится скрепя сердце отказаться от этого.
Он опять тяжело вздохнул.
— Но зато мы имеем возможность, — продолжал он, — доставить ему потайную лестницу. Сделать её может всякий ребёнок. Мы возьмём наши простыни и разорвём их, а после запечём в пироге и пошлём заключённому. Так почти всегда делается.
— Но, милый Том, — сказал я ему, — бог знает, что ты болтаешь! К чему Джиму верёвочная лестница? Он даже не будет знать, что с ней делать.
— Ах, какой ты простак, милый Финн! Если ты чего не понимаешь, то и не берись рассуждать. Нужна ли она ему или нет, но он должен воспользоваться верёвочной лестницей. Так делает всякий порядочный узник.
— Но что же он станет с ней делать?
— Что делать? Что делать? Спрячет к себе в постель. Так поступают решительно все. И что за беда, если лестница ему не понадобится! Она останется у него в постели как улика. Ведь без улики нельзя. Конечно, тебе что? Ты и не подумал об этом.
— Ну, хорошо, — сказал я, — если уж так нужна лестница, мы дадим ему лестницу. Я не желаю идти против правил. Но я знаю одно: если мы разорвём наши простыни, тётя Салли задаст нам перцу. Чёрт с ними, с простынями! Почему нам не сделать лестницу из коры орешника? Она обойдётся дешевле, и простыни останутся целы. Её тоже нетрудно запечь в пирог. А что касается Джима, он в этих делах не знаток, для него сойдёт и такая.
— Ах, Гек! Ты такой бестолковый! Слыханное ли дело, чтобы пленники спускались по ореховой лестнице?