2
«Здесь бедный узник, покинутый светом и друзьями, влачил свою печальную жизнь».
3
«Здесь истерзанное сердце и многострадальная душа успокоились навеки после тридцатисемилетнего заточения».
4
«Здесь, бездомный и покинутый, погиб после тридцатисемилетнего горького заключения благородный чужестранец, побочный сын короля Людовика XIV».
Голос Тома дрожал при чтении этих надписей. Том так расчувствовался, что чуть не заплакал. Он никак не мог решить, которую надпись Джим должен нацарапать на стене, — до того все были хороши, — и наконец потребовал, чтобы он начертил все четыре подряд. Джим уверял, что ему понадобится целый год, чтобы нацарапать такую пропасть вздору на брёвнах гвоздём, так как он не умеет писать. Том успокоил его, сказав, что он сам напишет их для него карандашом, а Джиму останется только обвести буквы.
— Впрочем, — объявил он, подумавши, — брёвна тут не годятся, ведь в тюремных башнях стены не бревенчатые; мы лучше выдолбим надписи на камне. Притащим сюда камень!
Джим возразил, что камень ещё хуже брёвен, — пожалуй, ему придётся столько времени возиться с этим, что и конца не будет. Но Том отвечал; что он прикажет мне помочь ему. Затем он взглянул, как у нас с Джимом подвигается работа с оттачиванием перьев. Скучнейшая работа, да и трудная какая! Тем более что руки у меня не успели ещё зажить после волдырей. Словом, дело шло у нас очень медленно.
— Ничего, я знаю, что сделать, — утешал нас Том. — Там есть, я видел, славный большой жёрнов возле мельницы, мы утащим его, выдолбим на нём надписи, а кстати и отточим на нём перья и пилу.