Признаться, мысль была не особенно счастливая, да делать нечего, мы согласились тащить жёрнов. Было около полуночи, когда мы отправились на мельницу, оставив Джима за работой. Кое-как стащили мы жёрнов и принялись катить его домой, но это оказалось дьявольски трудно. Как мы ни старались, невозможно было удержать его в равновесии, а падая, он всякий раз чуть не отдавливал нам ноги. Том говорил, что одному из нас уж наверное не сдобровать, покуда мы докатим его до дому. На полпути мы совсем выбились из сил. Видим, нам одним не сладить, придётся позвать Джима. Джим в одну минуту приподнял кровать, снял цепь с ножки, обернул её несколько раз вокруг шеи, и мы все трое выползли через лазейку. Джим и я взялись катить жёрнов, а Том только командовал. Он мастер был командовать, лучше всякого другого. Он на всё искусник, за что ни возьмётся!
Наша лазейка была довольно широка, однако не настолько, чтобы протащить в неё жёрнов; но Джим взял кирку и скоро расширил её, насколько требовалось. Том наметил буквы гвоздём, а Джим принялся выдалбливать их с помощью гвоздя и молотка, добытого нами из кучи хлама, сваленного за пристройкой. Том велел ему поработать, покуда не сгорит у него вся свеча, а потом он может лечь в постель; жёрнов надо будет спрятать в тюфяк и спать на нём. Мы помогли Джиму надеть цепь на ножку кровати и сами тоже собрались идти спать. Вдруг Тому пришла в голову новая мысль:
— А что, Джим, есть у тебя тут пауки?
— Нет, бог миловал, мастер Том.
— Хорошо, мы тебе достанем несколько штук.
— Бог с вами, мне не нужно пауков. Я их страх как боюсь! По мне гремучие змеи и те лучше!
Том опять задумался.
— Это очень хорошая мысль! — проговорил он наконец. — Надо это устроить. Да, непременно надо, это будет очень кстати. Чудесная мысль! Где ты будешь держать её?
— Держать кого, мастер Том?
— Разумеется, гремучую змею.