Я знал, что душа у Джима золотая, я предчувствовал, что он скажет это, и решительно объявил Тому, что поеду за доктором. Том поднял было спор, ни за что не хотел соглашаться, но мы с Джимом твёрдо стояли на своём и не хотели тронуться с места. Тогда Том выполз из шалаша и сам стал отвязывать плот, но мы не допустили до этого. И как он ни старался уломать нас, всё было напрасно.
Наконец, увидав, что я готовлю лодку, он сказал:
— Хорошо! Уж если ты непременно хочешь ехать, то я скажу тебе, как поступать, когда будешь у доктора. Запри дверь, завяжи доктору глаза плотно и крепко, возьми, с него клятву, что он будет нем как могила, положи ему в руки кошелёк, полный золота, затем веди его окольными путями, в темноте, наконец посади его в лодку и доставь сюда тоже окольным путём, поколесив между островами. Не забудь обыскать его и отобрать у него карандаш, а то он может срисовать этот плот и отыскать его потом. Вот как это всегда делается.
Я обещал, что исполню всё, и уехал, а Джим должен был спрятаться в лесу, как только увидит, что доктор, едет, и оставаться там, покуда тот не удалится.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ
Доктор. — Дядя Сайлас. — Сестрица Хочкисс. — Горести тёти Салли.
Доктор, к которому я обратился, был славный, добрый на вид старичок. Я рассказал ему, будто мы с братом вчера охотились на Испанском острове и легли спать на обломке плота; и вот около полуночи мой брат, должно быть во сне, толкнул своё ружьё, оно выпалило и прострелило ему ногу; вот я и прошу доктора поехать со мной, помочь больному и ничего не говорить об этом, потому что мы хотим вечером вернуться домой и сделать сюрприз родным.
— Кто ваши родные? — спросил он.
— Их фамилия Фелпс. Они живут на ферме.
— А! — протянул он. Подумав с минуту, он переспросил: — Как он ранил себя? Повтори!