— …наполняли сарай крысами, змеями и разными гадами для компании Джиму. Но вы так долго задержали здесь Тома с маслом, что чуть было не испортили всего дела, потому что сбежался народ, пока мы ещё не успели выбраться из сарая. Нам пришлось выскочить, нас услышали, погнались за нами — тогда-то меня и подстрелили. Но мы, к счастью, свернули с тропинки, пропустили погоню вперёд, а когда подоспели собаки, они не обратили на нас внимания, а помчались дальше, где больше шуму. Мы же сели в свою лодку, поплыли к плоту, вывернулись благополучно — и Джим теперь свободный человек. Всё это мы сделали сами. Не правда ли ловко, тётя?
— Ей-ей, в свою жизнь я не слыхивала ничего подобного! Так это вы, маленькие негодяи, наделали нам столько хлопот, чуть с ума всех не свели и напугали нас досмерти? У меня руки чешутся сию же минуту хорошенько проучить вас. Подумаешь, как я целые ночи мучилась… Ну, погоди же, негодный мальчишка, когда выздоровеешь, я обоим задам такую трёпку, что только держись!
Но Том был так счастлив и горд своим подвигом, что не мог удержать языка за зубами. А тётушка бранила нас на все корки, только искры летели. Словом, оба тараторили зараз безумолку.
— Ну, ладно, — закончила она, — утешайся теперь своими проказами, только помни: если я ещё когда-нибудь замечу, что ты опять водишься с этим негром…
— С кем? — проговорил Том, и улыбка мгновенно сбежала с его лица.
— Как с кем? Разумеется, с беглым негром. А то с кем же, ты думал?
Том тревожно взглянул на меня и сказал:
— Том, не говорил ли ты мне только что, будто всё в порядке? Разве он не бежал?
— Он-то? — вмешалась тётя Салли. — Беглый негр? Конечно, нет, его вернули, он опять сидит в сарае, на хлебе и воде, весь в цепях, покуда его не потребуют хозяева или не продадут с аукциона.
Том привскочил на постели. Глаза его пылали, ноздри раздувались, как жабры.