Вернулся я в свою палатку в довольно мрачном настроении духа, собрал наскоро все свои пожитки и снёс их в лодку. Костёр потушил, даже затоптал пепел, а сам влез на дерево, чтобы внимательно осмотреть всю окрестность.
На дереве просидел я часа два или три, ничего не видя и не слыша, вздрагивая тысячу раз от воображаемых голосов и шагов. Но не мог же я вечно оставаться на дереве! Я слез вниз, но из осторожности держался в чаще леса, внимательно ко всему прислушиваясь.
Стемнело. Мне захотелось есть. Перед восходом луны я пробрался к моей лодке и поплыл к Иллинойсу. Там я высадился на берегу и сварил себе ужин. Только что я хотел лечь спать, как вдруг услышал стук копыт и человеческие голоса. Я осторожно заполз в чащу и стал наблюдать.
Через несколько минут я услыхал чей-то голос:
— Если найдём удобное местечко, то расположимся здесь. Лошади совсем заморились.
Не медля, я пробрался к моей лодке и поплыл на старое место. Видно, мне и ночевать придётся в лодке.
Но мне не спалось; неотвязные мысли мешали вздремнуть, и если на минуту я забывался сном, мне начинало казаться, что кто-то схватил меня за шиворот. Всё это измучило меня. «Так жить нельзя, — думал я, — надо пойти и разузнать во что бы то ни стало, кто живёт на острове». После этого мне стало немножко легче.
Задумано — сделано! Беру вёсла и плыву вдоль острова, осторожно держась в тени берегов. Месяц светил так ярко, что на реке было светло, как днём. Я почти достиг противоположного конца острова. Поднялся свежий предрассветный ветерок, и у меня стало как-то веселей на душе. Я пристал к берегу, захватил ружьё и осторожно пошёл в лес. Там, присев на пень, я наблюдал, как постепенно бледнеет месяц, темнеет вода и начинает бледнеть на востоке серая узкая полоска зари — скоро утро. Перекинув ружьё за плечо, я стал тихо пробираться к месту, где видел костёр. Но мне не повезло, и я долго не мог его найти. Наконец сквозь деревья блеснул огонёк, я пошёл на него и вдруг увидел лежащего на земле мужчину. Я понял, что погиб. Человек этот был весь завёрнут в одеяло и лежал так близко к костру, что головой почти касался огня. Я забился в кустарник и не спускал с него глаз. Между тем становилось всё светлее. Вдруг мой незнакомец шевельнулся, зевнул, потянулся и сбросил с себя одеяло. Я застыл от ужаса, у меня сердце перестало биться… Я всмотрелся внимательнее — и кого же я увидел? Джима, Джима, старого негра мисс Ватсон! Как я ему обрадовался!
— Джим, ура, Джим! — вскричал я и бросился к нему из кустов.
Джим с ужасом взглянул на меня, сложил руки с мольбой и, упав на колени, заговорил: