Говоря по совести, нам посчастливилось. К этому времени рассвело окончательно; нас отнесло довольно далеко от острова. Я сказал Джиму, чтобы он лёг на дно лодки, и покрыл его старым одеялом, чтобы его не увидели и не могли донести, что встретили беглого негра. Я усердно грёб к нашему острову, и, никого не встретив, мы благополучно вернулись в пещеру.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Находка. — Переодевание.
После завтрака мне очень хотелось поговорить о наших приключениях, и я завёл было речь о мертвеце, которого мы нашли в плавучем доме, но Джим не хотел вспоминать об этом, потому что «это приносит несчастье». «Непогребенный покойник, — говорил он, — чаще бродит по свету и является людям, чем покойник, мирно лежащий в могиле». Это рассуждение показалось мне разумным, и я не заговаривал больше об убитом, но всё же не переставал ломать себе голову: кто убил этого человека и для чего?
Мы перебрали все старые лохмотья и платья, найденные нами в плавучем доме, и в разорванной подкладке одного старого пальто нашли восемь долларов серебром. Джим решил, что пальто это, вероятно, было краденое, так как если бы жители того дома знали об этих деньгах, то, разумеется, они захватили бы пальто с собою. Я сказал, что пальто принадлежало, вероятно, убитому, но Джим опять не захотел продолжать разговор.
— Вот, Джим, ты уверяешь, что говорить о мертвецах и трогать змеиную шкуру опасно, так как это приносит несчастье. Когда я взял в руки недавно змеиную шкуру, ты кричал, что это принесёт нам большое несчастье, — и какое же с нами случилось несчастье? Мы нашли восемь долларов и весь этот хлам. Желал бы я, чтобы с нами случались каждый день такие несчастья.
— Это ещё ничего не значит, милый Гек! Это ровно ничего не значит! Ещё рано смеяться. Придёт беда, вспомни Джима, придёт беда!
Беда и вправду пришла. Говорили мы об этом во вторник, а в пятницу после обеда мы лежали на вершине холма и покуривали наши трубочки. Вдруг у нас нехватило табаку. Я побежал в пещеру за новым запасом и у самого входа наткнулся на гремучую змею. Я тут же убил её палкой, затем свернул её, как живую, и положил в ногах Джимовой постели. Мне хотелось испугать его и вдоволь посмеяться над ним. Ладно. Потом я и думать позабыл о змее. А когда вечером мы пришли в пещеру и Джим растянулся на своём одеяле, его ужалила самка убитой змеи!
Джим с воплем вскочил, и первое, что мы увидели при свете зажжённой свечи, была змея, готовая ужалить ещё раз. Я сейчас же убил её, а Джим схватил отцовскую бутыль и поспешно стал тянуть из неё водку.
Джим был босой, и змея укусила его прямо в пятку.