Во всём виноват был, конечно, один я. Всякий ребёнок знает, что где оставишь мёртвую змею, туда непременно приползёт её самка или самец, а я, глупая голова, забыл про это! Джим велел мне отрубить змее голову и бросить её, а кожу со змеи снять и зажарить ему кусок змеиного мяса. Я исполнил его приказание, он съел зажаренную змею и сказал, что это ему поможет. Потом я должен был снять гремушки с змеиного хвоста и привязать их ему к кистям рук, так как, по его словам, это тоже помогает от укуса. Затем я потихоньку выбрался вон и бросил другую змею в кусты. Джим не должен был знать, что я причина несчастья.
Джим тянул да тянул из бутылки, точно ребёнок из рожка. По временам он вскакивал и прыгал с воем, как бесноватый, на одной ноге, и когда приходил в себя, то опять прикладывался к бутыли. Ступня его страшно распухла, да и вся нога тоже. Наконец водка произвела своё действие, и я надеялся, что Джим спасён. Но если бы змея укусила меня, я предпочёл бы погибнуть, чем напиться пьяным, как отец.
Четыре дня и четыре ночи пролежал Джим в постели. Затем опухоль стал понемногу спадать, и он встал здоровёхонек. С тех пор я дал себе клятву никогда не дотрагиваться до змеиной шкуры — довольно уж натерпелся я страху.
Дни проходили за днями, и река вошла обратно в свои берега. Мы сняли шкуру с одного кролика, нацепили его на большой рыболовный крючок, найденный нами в плавучем доме, и забросили удочку. На крючок попался огромный сом, ростом с человека, шести футов длины, а весом больше двухсот фунтов. Конечно, мы не могли вытащить на берег такую громадину, так как она стащила бы нас в воду. Вот мы сидели и терпеливо ждали, пока сом не умаялся досмерти. В его желудке мы нашли медную пуговицу, какой-то круглый комок и множество всякой дряни. Когда мы разрубили комок топором, то нашли в нём катушку. Джим решил, что она долго пробыла в рыбе, так как успела затвердеть и превратиться в шар. Это была самая большая рыба, которую когда-либо вылавливали в Миссисипи. Сколько бы за неё дали в городе! Там эту рыбу продают по фунтам; мясо у неё белое, как снег, и очень вкусное, особенно в жареном виде.
На следующее утро я встал невесёлый и, чтобы немного развлечься, решил поехать за реку и посмотреть, что там делается. Джим одобрил мой план, только посоветовал спокойно дождаться темноты, а главное, быть осторожным. Затем он сказал, что недурно было бы мне для этого путешествия одеться девочкой, воспользовавшись найденными нами в плавучем доме женскими платьями и шляпой. Мне эта идея тоже понравилась. Мы укоротили одно из платьев, я засучил по колена штаны и надел платье. Джим застегнул мне его сзади на спине, и вышло отлично. На голову я напялил старый капор с огромными сборками спереди и завязал его под подбородком. Лица моего из-под такого пышного убора почти совсем нельзя было разглядеть. Джим уверял, что никто в мире не мог бы меня узнать, даже и при дневном свете. Целый день я проходил в этом необычном для меня наряде, чтобы попривыкнуть к нему, и к вечеру уже довольно сносно освоился с ним, только Джим заметил мне, что походка у меня совсем не такая, как у девочки, да ещё вот что: нельзя поднимать юбку, чтобы засовывать руки в карманы штанов. Я принял его слова к сведению, и вышло гораздо лучше.
Джим застегнул мне платье.
Когда стемнело, я сел в лодку и поплыл по направлению к городу, миновал пристань и причалил к берегу недалеко от того места, где начинаются первые дома. В одной лачуге, в которой давно уже никто не жил, светился огонь. Мне было любопытно узнать, кто там поселился. Я подкрался к окну. Женщина лет сорока сидела перед сальной свечкой и вязала чулок. Лицо её было мне незнакомо; очевидно, это была приезжая, так как на целую милю в окружности не было человека, которого бы я не знал. Что эта женщина была чужая, для меня было большим счастьем: у меня даже дух захватило при мысли, что меня могут узнать и схватить. Я уже раскаивался в своём предприятии. Незнакомки же бояться мне было нечего, и притом, если эта женщина пробыла в городе только два дня, то и в таком случае она уже знала все новости маленького городка и могла дать мне необходимые сведения. Я постучался в дверь, твёрдо решив не забывать, что я девочка.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Гек и женщина. — Допрос. — «За нами погоня!»