— Ничего, ничего, сиди спокойно! Я не сделаю тебе ничего дурного и не донесу на тебя. Скажи мне только правду, кто ты и что с тобой случилось… Я не разболтаю и ещё помогу тебе, и мой муж тоже поможет тебе, если хочешь. Ты, вероятно, сбежавший подмастерье, — ведь так, я угадала? Но это не беда, дитятко. С тобой, верно, жестоко обращался хозяин, и ты не выдержал. Верно? Рассказывай, рассказывай. Я не выдам тебя, только будь умница и говори правду.
Я сконфузился и заявил, что нечего больше играть комедию и лучше во всём сознаться, если она сдержит своё обещание и не выдаст меня. Затем я рассказал, что мать и отец мои умерли, что меня взял к себе мой опекун, старый фермер, живший в тридцати милях отсюда. Он морил меня голодом и так дурно обращался со мной, что я решил бежать. Воспользовавшись его трёхдневной отлучкой, я стянул платье его дочери и пустился в путь. Шёл я уже три ночи, а днём прятался и спал. Хлеба и мяса я взял с собой вдоволь, и еды хватило на всю дорогу. Абнер Мур, мой дядя, разумеется, возьмёт меня на своё попечение и защитит меня от старого фермера, поэтому я и пришёл сюда, в Г о шен.
— Г о шен, дитятко? Да это совсем не Г о шен, это Санкт-Петербург. Г о шен за десять миль отсюда, вверх по реке. Кто тебе сказал, что это Г о шен?
— Да один человек, который повстречался мне рано утром в лесу. Он сказал: «Когда дойдёшь до перекрёстка, поверни направо и через час будешь в Г о шене».
— Верно, он был пьян. Он послал тебя в обратную сторону.
— Да, кажется, он был под хмельком, но теперь уж ничего не поделаешь. Я сейчас пущусь в путь и к утру буду в Г о шене. Там я ничего не боюсь.
— Подожди минутку, я приготовлю тебе чего-нибудь поесть на дорогу.
Она приготовила мне закуску, а потом спросила:
— Скажи мне, мальчуган, как поднимается лежащая на земле корова — задом или передом? Только отвечай не задумываясь!
— Задом!