Она засмеялась.
Я немного успокоился, но всё-таки желал поскорее убраться отсюда подобру-поздорову.
А хозяйка моя опять принялась жаловаться на плохие времена и тужить о том, что раньше было лучше. Она пожаловалась, что в лачуге у неё множество крыс, которые дерзко хозяйничают здесь, — одним словом, опять принялась болтать безудержу, так что я совсем было успокоился. А крысы действительно то и дело высовывали мордочки из щелей. Хозяйка сказала, что у неё всегда под рукой что-нибудь тяжёлое, чтобы, бросать в этих проклятых тварей, иначе они не дают ей покоя. Она показала мне кусок свинца, который она выучилась бросать довольно ловко, но, к несчастью, по её словам, на-днях повредила себе руку и теперь не может бросать. Впрочем, она всё-таки попыталась бросить свинцом в одну крысу при первом удобном случае, но сильно промахнулась и вскрикнула от боли в руке. Тогда она попросила меня попытаться в следующий раз. Мне прежде всего хотелось убраться отсюда до возвращения её мужа, но, конечно, я не показал виду, а взял свинец и так хватил первую высунувшуюся крысу, что та еле унесла ноги. Хозяйка похвалила мой меткий удар и сказала, что следующая крыса, вероятно, распростится с жизнью. Она подняла с полу свинец и принесла моток шерсти, который я должен был помочь ей разматывать. Я растопырил руки, она надела на них шерсть и продолжала россказни о муже.
— Не прозевай крысы! — сказала она вдруг. — Держи свинец на коленях, чтобы иметь его у себя под рукой.
Она бросила кусок свинца мне прямо на колени, которые я быстро сдвинул, чтобы он не выпал. Она поговорила ещё с минуту, потом вдруг остановилась и, глядя в упор на меня, сказала отнюдь не враждебно:
— Ну-ка, признайся, как твоё настоящее имя.
— Что т… такое?
— Как тебя зовут в самом деле? — продолжала она и положила мне руку на плечо. — Ну, говори: Билл, или Том, или, может, Боб?
Я затрясся, как лист, и не знал, что сказать. Наконец я запинаясь прошептал:
— Нехорошо смеяться над бедной девочкой. Если я вам в тягость, я…