Не успел он выговорить эти слова, как старый плут с размаху кинулся ему на шею и стал проливать горячие слёзы.
— О боже! Наш бедный брат умер! Не суждено нам было свидеться с ним… О, это жестоко, жестоко!.. О, какая горькая участь!
Затем, всё ещё всхлипывая, он обернулся к герцогу и стал делать ему руками какие-то бессмысленные знаки. Тот выронил свой чемодан и тоже громко разревелся. Трудно было себе представить более убитых горем людей, чем эти два мошенника.
Все присутствующие окружили их и в самых сочувственных выражениях старались утешить. Кто тащил в гору их чемоданы до самой квартиры, кто поддерживал их под руки, когда они под гнётом горя не в состоянии были продолжать путь. Король расспрашивал о последних минутах брата и различными знаками передавал всё герцогу. Оба негодяя казались ужасно печальными и всё время не переставали хныкать.
Не прошло и двух минут, как весть о прибытии братьев облетела весь город. Со всех сторон валил народ, и всюду слышалось:
— Ну что, приехали?
— Да, да, приехали, приехали! Да!
Когда мы подошли к дому, вся улица была запружена народом и три девушки стояли у дверей. Мэри-Джен была рыжая, но прехорошенькая! Лицо и глаза её так и сияли от радости, что наконец она свиделась с дядей. Король встретил девушек с распростёртыми объятиями, и они прямо повисли у него на шее. Почти все — по крайней мере все женщины — плакали от умиления.
Затем они вошли в комнату. Незаметно для других король подтолкнул герцога — я это отлично видел. Обнявшись и прижав одну руку к глазам, они оба тихо и благоговейно направились к гробу. Все почтительно расступились, давая им дорогу. Говор и шум умолкли, и со всех сторон послышалось «тсс!..» Все мужчины сняли шляпы, и в наступившей торжественной тишине можно было слышать, как муха пролетит. А плуты, подойдя к гробу, преклонили колени и, взглянув на покойника, так заревели, что их можно было слышать в Орлеане. Потом они бросились друг другу в объятия и так простояли в продолжение трёх или четырёх минут. О, сколько слёз они пролили! Никогда я не видал, чтобы мужчины так плакали. И подумайте, все последовали их примеру! Много пролито было воды. Потом оба опустили головы на крышку гроба и погрузились в тихую молитву. Это произвело сильное впечатление на всех. Все опустились на колени. Девушки не могли это перенести и, в свою очередь, залились горькими слезами. Каждая из присутствующих женщин подходила к ним, целовала их в лоб, клала руки на голову и, подняв глаза к небу, тихо шептала молитву, между тем слёзы у неё так и текли и она, всхлипывая, отходила, уступая место другой. В жизнь свою я не видывал ничего противнее.
Но вот король поднялся, выступил несколько вперёд и, сделав над собою неимоверное усилие, чтобы не плакать, сказал пред почтенной публикой речь о том, какое тяжкое испытание послал им бог, не дав им застать брата в живых, после того как они так спешили к нему и проехали с лишком четыре тысячи миль. Но это горе смягчается тем сочувствием, которое он видит со стороны всех присутствующих. И за эти святые слёзы он благодарит всех от себя и от имени своего брата, хотя словами этого не выскажешь — слова холодны и бессильны. И так далее в том же роде.