— И линчуют, это для них пара пустяков.
В общем, разговор у мальчиков получился долгий, но утешения никакого не принес. А при наступлении сумерек они обнаружили, что прибрели к маленькой, стоявшей на отшибе тюрьме, — быть может, в смутной надежде, что произойдет нечто такое, что избавит их от страданий. Однако ничего не произошло — похоже, ни ангелов, ни добрых фей бедный узник нисколько не интересовал.
Мальчики проделали то, что не раз делали прежде — подошли к зарешеченному окошку камеры и поделились с Поттером табаком и спичками. Камера находилась на первом этаже, а сторожа у тюрьмы не имелось.
Благодарность, с которой Поттер принимал их подарки и раньше-то надрывала мальчикам души, а в этот раз уязвила еще и сильнее. И уж совсем распоследними трусами и предателями почувствовали они себя, когда Поттер сказал:
— Какие ж вы добрые, ребятки, — добрее всех в городе. И я этого не забуду, нет. Я ведь часто говорю себе, я говорю: «Я ж всем мальчишкам и змеев чинил, и прочее, и где рыба лучше ловится, показывал, помогал им, чем мог, а как случилась со старым Мэффом беда, все его и забыли; но только не Том и не Гек — они его не забыли, — говорю я, — и я их не забуду. Ладно, ребятки, я страшное дело сделал — пьяный же был все время, совсем не себе, — иначе этого не объяснишь, — и теперь меня вздернут и правильно сделают. Так оно будет правильнее и лучше всего, по крайности, я на это надеюсь. А ладно, не будем об этом. Я вам вот чего сказать хотел — не берите вы в рот спиртного, тогда и сюда не попадете. Отступите-ка малость к западу — вот, хорошо, — такое утешение: видеть лица друзей, когда в беду попадешь и никто к тебе не приходит, только вы. Лица добрых друзей, да, лица добрых друзей. Заберитесь один другому на плечи, чтобы я мог вас потрогать. Вот так. Хоть руки вам пожать — ваши-то сквозь решетку пролазят, а у меня вон какая лапища здоровенная. Маленькие ручки, слабые — но они так помогли Мэффу Поттеру, и помогли бы еще больше, кабы могли!
Домой Том вернулся несчастным до крайности, а снились ему в эту ночь сплошные ужасы. Весь следующий день и следующий за ним он прослонялся у здания суда, его почти неодолимо тянуло зайти туда, однако он себе этого не позволил. То же самое происходило и с Геком. Мальчики старательно избегали друг друга. Время от времени, они уходили от суда подальше, однако зловещие чары его вскоре снова притягивали их. Том вслушивался в разговоры выходивших из суда людей и узнавал новости все более гнетущие — тенета, в которые попал несчастный Поттер, затягивались на нем туже и туже. Под конец второго дня все разговоры в городке свелись к тому, что Индеец Джо держится своих показаний твердо и неколебимо, и ни малейших сомнений в том, какой приговор вынесут присяжные, не остается.
В эту ночь Том улизнул из дому в час очень поздний, а вернулся через окно. Взволнован он был ужасно. На следующее утро в зал суда стекся весь городок — день предстоял из ряда вон выходящий. Оба пола были представлены в переполненном зале поровну. После долгого ожидания появились и расселись по своим местам присяжные; вскоре после этого в зал ввели Поттера — закованного в цепи, бледного, осунувшегося, робкого, лишившегося всяких надежд, — ввели и усадили так, что его могла ясно видеть каждая находившаяся в зале пара любопытных глаз. Не менее приметным был и Индеец Джо, как и всегда бесстрастный. Еще одна пауза, затем появился судья, и шериф объявил заседание суда открытым. Последовало обычное перешептывание законников и складывание документов в аккуратные стопки. Пустая возня эта погрузила зал в нетерпеливое ожидание, столь же волнующее, сколь и завораживающее.
Наконец, вызвали свидетеля, показавшего, что ранним утром того дня, когда было обнаружено тело убитого, он застал Мэффа Поттера умывавшимся в ручье, а тот, увидев его, немедля удрал. Задав свидетелю несколько вопросов, обвинитель сказал защитнику:
— Свидетель ваш.
Подсудимый на миг поднял взгляд, но потупился снова, поскольку защитник его произнес: