Наконец, один храпун умолк. Индеец Джо сел, огляделся по сторонам, сумрачно улыбнулся, увидев своего товарища, чья голова покоилась на приподнятых коленях, пнул его ногой и сказал:
— Эй! Тоже, караульщик! Ну да ничего, все обошлось.
— Черт! Я что, заснул?
— Да заснул малость. Ладно, партнер, еще немного и пойдем. Что будем делать с остатками хабара?
— Не знаю, — может, оставим здесь, как раньше делали? А тронемся на юг, заберем. Шестьсот пятьдесят серебром — не натаскаешься.
— Ну что же, годится… лишний раз сюда заглянуть — дело нехитрое.
— Верно — только давай ночью, как раньше, — так оно надежнее будет.
— Да, но послушай: мало ли что, случай обделать то дельце, может, еще не скоро представится, а место это не очень надежное, так что давай-ка мы денежки наши зароем — да поглубже.
— Это мысль, — согласился второй и, перейдя комнату, опустился на колени у очага, сунул в него руку, приподнял одну из его подовых плит, самую дальнюю, и вытащил из-под нее приятно зазвеневший мешок. Затем он извлек из мешка двадцать, не то тридцать долларов — себе на расходы — и столько же для Индейца Джо, а после отдал мешок ему. Индеец отнес мешок в угол комнаты, опустился на колени и стал копать длинным ножом яму.
Мальчики вмиг позабыли все свои страхи и с вожделением следили за каждым движением Джо. Удача! — и блеск ее превосходил всяческое воображение! Шесть сотен долларов — деньги, способные сделать богатеев из дюжины мальчишек! О таком счастье любой искатель сокровищ мог только мечтать — теперь им не придется строить утомительные догадки насчет того, где лучше копать. Они то и дело подпихивали друг друга локтями — движения красноречивые и удобопонятные, означавшие: «Ну что, не жалеешь теперь, что мы сюда забрались?».