Глаза Бекки округлились, и Том, поняв, что дал маху, сконфуженно умолк.
— О, Том! Значит, я не первая, с кем ты обручился?
Бекки заплакала. Том сказал:
— Ой, ну не плачь, Бекки, она мне больше совсем не нужна.
— Нужна, Том, — ты сам знаешь, что нужна.
Он попытался обвить ее шею руками, но Бекки оттолкнула его и отвернулась, продолжая плакать, к стене. Том предпринял вторую попытку, лепеча на сей раз слова утешения, и был отвергнут снова. Гордость вспыхнула в нем, он повернулся и вышел из школы. Постоял у крыльца в смущении и тревоге, время от времени оглядываясь на дверь в надежде, что Бекки раскается и пойдет искать его. Нет, не пошла. Затем ему стало как-то неловко — а что, если все-таки он сам во всем виноват? Теперь Тому уже трудно было вернуться к Бекки, попытаться снова завоевать ее любовь, однако он набрался мужества и вошел в школу. Бекки так и стояла в углу — лицом к стене, рыдая. Сердце Тома мучительно сжалось. Он подошел к девочке, помялся, не зная, как начать. И наконец, робко произнес:
— Бекки, я… мне никто не нужен, только ты.
Ответа он не услышал — одни рыдания.
— Бекки, — умоляюще, — ну скажи что-нибудь, Бекки.
Новые рыдания.