Гендон занимал комнату в небольшой таверне на мосту. Не успел он со своим маленьким приятелем добраться до двери, как чей-то грубый голос закричал:
— А, ты явился-таки, наконец! Ну, теперь уж ты не убежишь, будь покоен! Вот погоди! Я превращу твои кости в пуддинг; это, может быть, отучит тебя заставлять нас так долго ждать.
И Джон Кэнти уже протянул руку, чтобы схватить мальчика.
Майлс Гендон преградил ему дорогу.
— Не торопись, приятель! По-моему, ты напрасно ругаешься. Какое тебе дело до этого мальчика?
— Если ты непременно хочешь совать нос в чужие дела, так знай, что он мой сын.
— Ложь! — горячо воскликнул малолетний король.
— Смело сказано, и я тебе верю, мой мальчик, — все равно, цела твоя голова или с трещиной. Отец он тебе, или нет, я не дам тебя бить и мучить этому презренному негодяю, раз ты предпочитаешь остаться со мной.
— Да, да! Я не знаю его. Я лучше умру, чем пойду с ним.
— Значит, кончено, и больше разговаривать не о чем.