— Что такое? — спросил я.
— А очень многое, — ответил он. — Ты ожидаешь, разумеется, что мы так и кинемся рассказывать дома о том, кто убит там среди смоковниц и кто те мерзавцы, что совершили это злодейство. Расскажем, что они задумали это, чтобы завладеть бриллиантами… словом, распишем все как нельзя лучше и будем торжествовать, потому что вернее всех знаем, как и почему все это здесь случилось?
— Конечно, я этого ожидаю. Да ты будешь не Томом Соуэром, если пропустишь подобный случай. И если ты примешься расписывать, то уже, само собой, красок не пожалеешь.
— Хорошо, — возразил он как нельзя спокойнее, — а что ты скажешь, если я не промолвлю ни слова?
Это меня изумило и я сказал:
— Я скажу, что ты врешь. Шутишь, Том Соуэр, и более ничего.
— А вот посмотрим. Шла тень босиком?
— Нет. Да что же из этого?
— Ты погоди… Увидишь, что. Была она в сапогах?
— Была. Это я видел хорошо.