Кубарем скатился Аким с полатей, на полати закинул шубу, чтобы книги спрятать. Туда-сюда сунулся, ан-глядь — урядник шасть в избу. Аким Ольха сел на лавку, а урядник прямехонько к столу. Поглядел Аким на стол да и застыл на лавке. Глядит на урядника и безголосо шевелит губами. Урядник поднял со стола лист и разглядывает. На листе чертеж, непонятный для урядника. Разноцветными карандашами выведены какие-то прямые и кривые линии, точечки, черточки, пунктиры.
— Это что такое? — сурово нахмурился урядник.
— А ты положь, не твое это.
Перевернул урядник лист другой стороной, а на ней, на другой стороне-то, — царский портрет.
— Та-ак… — поджал губы урядник, — вот ты чем занимаешься?.. Так, мол и запишем. Против царской фамилии и лица разные темные планы строишь?! Значит, против престол-отечества идешь… Так мы и запишем…
Так и записал.
Сидит Аким на лавке, чешет кулаки, а молчит. Из чулана жена выглядывает, углом платка утирает слезы, всхлипывает. А урядник — чертеж в портфель и глазами по избе зашарил. Увидел у палатей лампадку.
— Так… Значит, против святой церкви работу ведешь… Ишь, куда лампадку перевесил!.. Недаром отец Вавил сказывал про тебя… Так оно и есть. Так… А ну-к, заглянем на полати…
Видит Аким Ольха, — пропало его дело. Урядник уже на полатях и книжку разглядывает. Читает вслух:
— Тре-гон-омет-рея… Ого!.. Ишь ты, до какой науки дошел?! А ну, покажь-ка свою машину! Протокол составлю да в уезд приставу донести надо.