Улыбнулся Аким Ольха, оглядел понятых соседей и только выговорил:
— А за что арестовали? Сами себе добра не хочете…
— А это, Аким Митрич, дело господское… Нам что, мы понятые…
— Эх, — вздохнул Аким, — ладно! Прощай, Матрена. За машиной наблюди.
Шагнул за понятыми и… загрохотал с полатей. Ничего понять не может Аким. В избе темно. На затылке нащупал шишку. Тихо в избе. Что за чудеса такие.
— Матрена!
Услышал свой голос и опамятовался. Понял, что спал и что все ему приснилось. Поднялся с полу, чиркнул спичку и засветил лампу. Сел за стол, уронил голову на руки и задумался. Грустно стало Акиму… Такая незадача ему в жизни!.. Была когда-то жена, хорошая, хозяйственная баба. А когда посадил его урядник в острог, зачахла. Так на-нет и сошла в короткое время. А как ведь складно тогда все налаживалось у Акима!.. Была лошаденка, пара коров, теленок. Завел трех овец. Баба по хозяйству управлялась, а он в свободное время над машиной работал. Да дернуло за язык Пантелея Кишкодера, дядю родного, рассказать попу про Акимовы затеи. Тот — уряднику, урядник — приставу. А от пристава из уезда комиссию пригнали. Нагрянули погоны да эполеты на Акимову хату, выволокли из сараюшки недоделанную машину. Заставили объяснить. Аким объяснил, гладя рукой по деревянным ребрам машины, увлекся и пошел расписывать, как будет машина без коня и без пара землю пахать, снопы возить, лес на постройку таскать… Разрисовал — любо-дорого! Мужики стояли полукругом с разинутыми ртами, слушали и мерекали. А Пантелей Кишкодер высунулся вперед и громко спросил:
— А могешь ты это сделать?
— Сичас не могу. Не готово.
Эполеты слушали внимательно, стараясь не пропустить ни слова из Акимовых объяснений. Потом один из них спросил: