Родофиникин с покупками опустился на скамью.
– Отдыхаете? – спросил он у Фаддея, но не так, как этого хотелось бы.
– Устал очень за зиму, – огорчился Фаддей.
– Дела литературные?
– Я делами литературными, ваше превосходительство, прямо скажу, – сказал Фаддей с внезапным отвращением, – занимаюсь более из выгод коммерческих.
– Эх, господа литераторы, господа литераторы. Писем от господина Грибоедова не получали?
– Нет еще.
– Разумеется. И мы также. Ох, эти поэты.
– Фамильяриться со старшими не терплю, – сказал сдавленным голосом Фаддей, – и гнушаюсь фанфаронством, но уж если ваше превосходительство недовольны моим другом, то я не могу играть роли серальского немого и никогда не стану вести себя как кариатид. Позвольте узнать, почтеннейший Константин Константинович, в чем заключаются поводы для такого отзыва?
Грек был несколько ошарашен кариатидом.