Он был счастлив, потому что гнушался фанфаронством.
Мог в Летний сад зайти даже градской голова, с которым он знаком.
Или произойти, наконец, высочайший анекдот: великий князь или царица пройдет по аллее, подумает: Булгарин отдыхает, а он ему или ей скажет:
– Ваше величество – или ваше высочество, – фамильяриться со старшими не привык и гнушаюсь фанфаронством, которое не чтит ни лет, ни заслуг, ни звания.
Тут на пороге показался человек с покупками. Он был малый и круглый, в белом жилете.
«Аполлон Александрович», – подумал Фаддей об одном пожилом литераторе.
Приближались ноги, они были кривые.
«Михаил Николаевич, – подумал Фаддей, – из цензуры. Вот занесла нелегкая».
Черные усы двигались, как у таракана.
– Константин Константинович, ваше превосходительство, – произнес Фаддей с недоумением.