Белая высокая палатка возвышалась над серыми и, как бык над барантой, стадом овец.

– Покровитель мой, бесценный покровитель мой, – сказал Грибоедов и опустил голову.

– Ну-ну, – поцеловал его в лоб маленький Паскевич. – Здоровье как? Елиза?

Он усадил его. В палатке было просторно и чисто. На столе лежали бумаги.

Грибоедов достал пакеты.

– От Завилейского…

– От Сипягина…

Паскевич, нахмурясь, сорвал печати и стал бросать бумаги на стол. Потом отодвинул их, не читая.

– Как ехали?

– По вашей милости, благодетель мой, превосходно. А по дороге привел к вам войско.