– Ага! – усмехнулся Паскевич.

– Как вы воюете, Иван Федорович? Пушкин бесится, хочет ехать к вам.

– Ну что ж, пусть едет, – сказал Паскевич. – Мм… да, – размялся он, – воюю. Людей нет, начальники избалованы. Все начинаю снова. Ну да авось-либо. Ну, а вы – министр?

– Вашею милостью, граф.

– Погуляли?

Грибоедов почти не улыбнулся, и Паскевич вдруг захлопотал. Грибоедов был похож на Елизу.

– Да, теперь вам в Персию ехать надобно. Дело трудное.

– Да уж гаже и быть не может.

– Да, – сказал Паскевич поспешно, перебивая, словно наступая кому-то на ногу, – так вот, извольте видеть, попрошу мне именно обо всем доносить. В Петербурге дело мало разумеют.

– Нессельрод сетует несколько на медленность действий. Паскевич побагровел.