17
По Киеву шел молодой офицер. Лицо у него было белое, волосы зачесывались, как лавры, на виски. Он начинал полнеть, но походка его была легкая, уверенная. По эполетам он был подполковник. У маленького дома он остановился и постучал в дверь колотушкой, заменявшей звонок.
Отпер денщик, и сразу же из комнаты выбежал молоденький подпоручик. Они крепко поцеловались и вошли в комнату, где сидел Грибоедов и другой военный, широкоплечий, тоже молодой, полковник.
– Рад вас видеть, – сказал мягко молодой подполковник с лаврами на висках. – Человек от Михаила Петровича чуть не запоздал – я собирался в Тульчин. Иван Григорьевич, здравствуйте; жарко, – сказал он широкоплечему.
Грибоедов обрадовался мягкому голосу и изяществу.
– Я не мог проехать Киев, не повидав вас.
– А я хочу вас в Тульчин везти. Место зеленое, городишко забавный. Павел Иванович Пестель давно ищет с вами знакомства.
– Лестно мне ваше внимание, но жалею – тороплюсь.
– Александр Сергеевич, не благодарите, все мы как в изгнании, и так трудно истинного человека встретить. Вы и не знаете, что здесь вы виною больших военных беспорядков – все мои писаря вместо отношений переписывают ваше «Горе». Ждать, пока цензура пропустит, – состаришься.
Грибоедов улыбнулся.