Дед в белой рубахе ходил по двору и подметал его.
– Яковличу, – сказал он и мотнул головой.
Он был старый раскольник, бежавший еще до Самсона в Персию. Самсон его взял к себе дворником. Хан набил трубку и закурил.
– Много будешь работать, дед, скоро помрешь, – сказал он равнодушно.
– А я, смотри, тебя переживу, – дед был сердит. Самсон ухмыльнулся в бороду.
У шахского гарем-ханэ, наискосок через переулок, сидели двое бахадеран, его солдаты, и мирно спали.
Самсон курил и смотрел на них. В этот ранний час солнце еще не пекло, и часовые спали сладко.
Из батальонных казарм, красного и длинного одноэтажного здания, с другой стороны дворца, вышел офицер в высокой остроконечной шапке. Он приближался к Самсонову дому и к часовым. Походка его была мерная и быстрая. Он был молод.
Самсон окликнул его сверху:
– Астафий Василич! С дежурства?