Это был наиб-серхенг Скрыплев, недавно бежавший прапорщик. Он вытянулся перед ханом и отдал честь.
– А ну-ко, посмотри-ко, это твоей роты молодцы так шаха стерегут?
Скрыплев подошел к спящим солдатам.
– Встать, – сказал он резко. – Вы что, на часах или с бабами спите?
Часовые встали.
– В другой раз не в очередь на дежурство, – сказал Скрыплев. Часовой, старый солдат, нахмурился. Но сон клонил его, и он ничего не ответил. Увидя Самсона, они вытянулись. Самсон пальцем подозвал Скрыплева.
– Гоже, – сказал он тихо. – Взбирайся-ка ко мне. Он курил и смотрел на молодого офицера.
– Гоже, да не очень, – сказал он, – люди на земли ушли, а этим завидно. Вот и нос в землю.
На летнее время он распускал батальон. У батальона под Тегераном была земля. Холостые оставались в городе.
– Молодое дело, Астафий Василич. Ты не тянись с людями. Ты выругай так, чтоб их мать проняло, а потом одно слово скажи. Это легче людям.