Хосров-хан еле заметно пригнулся, как будто нужно было ему сейчас вскочить на дикую кобылу, ни разу не видавшую плетки.
Тут стал подходить шамхорец.
Руки его повисли по бедрам, как они невольно и естественно виснут у солдат, когда они видят генерала.
Диль-Фируз была одета в богатые одежды. Халаты хана и ходжи блестели на солнце.
– Назлу-джан, – сказал шамхорец хрипло.
Диль-Фируз испугалась. Она подалась назад. Она прикоснулась к руке Хосров-хана. Она закинула голову и смотрела на хана, как на верхушку мечети.
И тут Хосров-хан улыбнулся слегка, уголком рта. Ходжа-Якуб смотрел на Диль-Фируз и не шевелился.
Дрожащими грязными руками шамхорец стал что-то доставать из глубоких карманов. Он протянул узловатые руки к Диль-Фируз, а на руках у него лежали сморщенные маленькие лиму – сладкие лимоны, и белые конфеты, черствые, дешевые, с приставшими волосками и всем, что там накопилось copy в глубоком шамхорском кармане.
Диль-Фируз с отвращением коротко взмахнула обеими руками.
Потом она посмотрела на Хосров-хана плутовато, как котенок.